Продолжим серию очерков-описаний великих мировых цивилизаций. Логически подходя к делу, мы должны были бы перейти к Средиземноморью (почти к Средиземью) и углубиться в особенности догреческих культур, древней Греции и ее успешного потомка — Рима. Но где же вы видели логику в реальной жизни? Вот и мы сделаем скачок, переместившись немного восточнее Средиземноморья, в просторы Малой Азии и Аравии.
Эти пространства испокон веков населяли племена скотоводов-кочевников. Полупустынные, засушливые земли, кое-где граничащие с откровенно нежилыми пустырями, продуваемые всеми ветрами, места, где колодцы служили культурными центрами, а вода ценилась дороже драгоценностей, эти неприветливые края были мало непригодны для выращивания разнообразия культурных растений, и жители ограничивались малым — хлебом, луком, чечевицей. Собирали дикие плоды, лишь намного позже начав их выращивать, но основное пропитание получалось благодаря скотоводству, уж трава-то росла на бескрайних равнинах.
Надо сказать, что, по некоторым данным, несколько тысяч лет назад малоазийские и аравийские равнины были вовсе не так засушливы, как сейчас, травы там росло намного больше. Но, так или иначе, а с земледелием у местных жителей не ладилось.
Естественный способ жизни скотоводов — кочевье. Это пахарю надо сиднем сидеть, держась за огород да пахоту, стада же так не прокормишь. Постоянно же гонять стадо за тридевять земель от дома тоже неинтересно, гораздо проще искать прокорм скоту, таская дом за собою — так и делали.
Кочевая жизнь необходимо сопровождалась аскетизмом — ничего лишнего. Не для чего копить скарб, который будет помехой в вечных скитаниях. А нет домашней утвари — и не возникают ремесла в том изобилии, в котором появлялись они у других, оседлых народов. И впрямь, даже если сильно захотеть — таскать за собой кузницу с наковальнями не всякий будет, лесопилку тоже. Так, по мелочи, семьи обслуживали сами себя, обжигая керамику, изготавливая домотканые холсты да плетя корзины. Все остальное добывалось торговлей, находившейся тогда еще на уровне обмена, классики так и называли это — «меновая торговля». Деньги придумали позже, и, считается, сделали это проныры-финикийцы, державшие торговые монополии по всему Средиземью (да что ты будешь делать! Средиземноморью, конечно же). Продавали скот, все ему сопутствующее — мясо, молоко, шкуры, шерсть, и то, что в невеликом изобилии произрастало тут же — оливки, виноград, прочие овощи. Покупали — очевидно, что покупать приходилось непродовольственные товары, а изделия, которые самостоятельно не производили.
Так, в отличие от самодостаточных египтян и вавилонян, народы малоазийские и аравийские были вынуждены тесно общаться с соседями. Торговая жилка осталась у них до сих пор, великие торговцы и финансисты нашего времени — потомки этих народов.
Как, вы еще не догадались, о ком идет речь? Да о семитах, конечно же, разделившихся на две недолюбливающие друг друга ветви — евреев и арабов (будем мыслить глобально, относя, к примеру, филистимлян-палестинцев к арабам, а, предположим, арамейцев — к евреям).
Следствие кочевого образа жизни неожиданным образом повлияло на психологию этих народов. Отвычка от кропотливых ремесел, которые привели к появлению философии и науки в греко-римском мире вызвала к жизни другие душевные страсти семитских народов. А именно — те грани, которые и у отдельно взятого человека, и у целого народа уравновешивают въедливо-упорядоченные рассудочные рукоделия, расчеты и уравнения.
Как ни обидно это может звучать для неверно понимающих патриотизм обывателей, но именно эти народы — величайшие в мире поэты. Мы не берем в расчет отдельных гениев, встречающихся у всех наций, мы имеем в виду, что семиты — это народы-поэты.
На самом деле, нужно же чем-то занять свободные вечера, когда все дела выполнены, указания рабам сделаны, а укладываться спать вроде бы как и рано…
Крестьянин стал бы мастерить что-то для дома, чинить лопату, или, там, тяпку какую-нибудь. Кочевник, за неимением обилия скарба, и не вынужден его чинить. Остается — что? Правильно, созерцать, вести глубокомысленные беседы и думать о Вечном.
Очень рекомендуем к прочтению величайший роман XX века — книгу Т.Манна «Иосиф и братья», лучше, чем он, семитскую душу еще никто не описал.
Еще одно, чрезвычайно важное следствие кочевого бытья мы сейчас опишем.
Вот попробуйте вообразить — у вас есть стадо, за которым нужно следить, гонять его на пастбища, перевозя вслед жилища, охранять от зверей и разбойников, выполнять всякие другие дела, постоянно находясь в движении. И это продолжается не дни, не месяцы — поколения. Признайтесь, стали бы вы нанимать кого-нибудь? Или звать на помощь соседей, которые сегодня здесь, а завтра уж далече? Ни в коем случае!
Основная ценность у народов подобного типа — семья. Семья большая, стремящаяся к увеличению. У кочевников не в обычае отделяться молодым, напротив — все живут вместе, и братья и сестры, и племянники, и внуки и правнуки, и все со своими семьями образуют одну большую семью. Это даже не столько род или племя, сколько именно семья, объединенная реальными родственными связями, когда каждый знает, в каком родстве-свойстве с другими состоит, кто его предок, а кто — потомок, когда все родичи знакомы по именам.
Время матриархата давно прошло, и во главе семей стоят патриархи, которых чтут, которым поклоняются, и волю которых исполняют скорее, нежели свою. Что из этого со временем получится — нетрудно догадаться, возможно, мы когда-нибудь подробнее рассмотрим происхождение религий с точки зрения геополитики…
Осознание исключительной важности собственной семьи, чувство родственных связей со временем было перенесено на более обширные группы, на роды, племена, а позже — и на весь народ. Чрезвычайно четким стало разделение на «своих», родичей, соплеменников, на которых можно положиться в любой час, которые не оставят в беде — и на всех остальных, чужаков, от которых жди чего угодно, и спиной к ним не поворачивайся.
От такой точки зрения полшага до ощущения избранности, исключительности, первосортности. Как евреи, так и арабы считали именно себя богоизбранным народом, презирая остальных и не считая их за равных. По большому счету, так дела обстоят и сейчас. Идея равенства имеет вполне определенные исторические корни и лоббируется лишь ввиду выгоды, которую можно извлечь из нее на настоящем этапе.
Мы описали черты, общие для всех семитских народов — да и не только для них, но для большинства кочевых этносов.
Предыдущие записи в этой рубрике: