Что же, продолжим беседу об исторической кухне.
Сегодня поговорим о культуре, существовавшей в глубокой древности – примерно одновременно с фараоновым Египтом, предопределившей облик современного человечества несмотря на то, от этой культуры сохранилось не так уж и много, куда меньше, чем от древнего Египта.
На восток от Египта, по другую сторону Красного моря и Аравийского полуострова, в долинах между реками Тигр и Евфрат, омываемая с юга Персидским заливом, лежала страна, названная потом греками Месопотамия – Междуречье. Южная часть Междуречья занималась шумерами, северная – аккадами, еще севернее лежала Ассирия.
Нас сейчас будет интересовать Вавилония, которая состояла из шумерского царства на юге и аккадского в северной части.
И вновь геополитика. Жаркие, засушливые глиняные пустыни Аравии орошались великими реками, разливы которых снабжали жителей плодородными почвами и водой, нужной для взращивания урожая. Казалось бы, ситуация схожа с египетской – да не совсем. Не одна Великая река, составляющая хребет и основу государства – а две, ограничивающие остров жизни, оберегающие его от песка и засухи. Не столь протяженная, как Египет, Вавилония ограничивалась с юга водами океана, на севере – реки и пустыня.
Получается Египет наоборот – в Египте государство, ограниченное страной мертвых – пустыней, получало жизнь из длинной вечнотекущей реки. Вавилония же – остров, получающий жизнь со всех сторон, – а уж за ней лежит страна мертвых. Длинный и протяженный Египет имел своей метаосновой вечное движение, бесконечное, не начинающееся и не оканчивающееся вовеки. Метаоснова древнего Вавилонского царства, по-видимому и будет выражаться в точечном, застывшем, ограниченном острове. В отличие от настоящего острова, с которого можно уплыть и достигнуть других берегов, бегство из Вавилона не предполагалось, так как он был окружен бесконечной страной мертвых.
Видимо, наша метафора не так уж и неправильна, так как подтверждения ей находятся в особых чертах вавилонской культуры – такой, как она дошла до нас.
Согласно сохранившимся сведениям о верованиях и мифологии, изначально возникли боги, сотворившие затем мир. А люди были созданы лишь в помощь, в услужение богам, и никакой силы, ни малейшей важности не имели. Развитие как личности, так и мира не признавалось – попросту не было такого понятия, как развитие, точечная островность Вавилона не могла развиваться.
Если бы надо было выбрать один-единственный предмет, символизирующий собою сущность той или иной культуры, очевидно, древний Египет мог бы быть представлен, скажем, бесконечно длинным свитком папируса, сделанным из речной травы, или камышовой лодкой. О символе Вавилона спорить не приходится – это кирпич.
Самодостаточный, почти самодовольный, всесторонне ограниченный, замкнутый в себе и заключающий в себе все, и, кроме того, сделанный из материала, составляющего долины Междуречья, глиняный кирпич – несомненный вклад шумеро-аккадской культуры в общечеловеческую копилку.
Мягкий, только что слепленный, кирпич стал основой для письменности. Острыми палочками наносились знаки, имевшие совсем другое значение, чем в Египте.
Посудите сами – трудоемкость создания папируса, для получения которого надо было собрать множество стеблей, очистить, разрезать их, сложить из них подобие бумаги (которая до сих пор во многих языках называется созвучно папирусу), просушить ее, свернуть… Как одно из воплощений священной реки, папирус в первую голову применялся в сакральных целях, лишь изредка писцы осмеливались делать заметки и хозяйственные записи.
Другое дело – кирпич. Материала для него сколько хочешь – копай, промеси да и лепи себе плашки. И египетской священности к своему метаострову вавилоняне не испытывали, скорее чувство тюремной замкнутости, презрительного безразличия, а чуть позднее – и потребность вырваться из границ, которая привела позднее к строительству зиккуратов – башен, приближающий к богам. На самом деле, со всех сторон от Вавилона лежала страна мертвых, путь лежал лишь ввысь…
Поэтому использование материала для письма было совсем другим, что определило и направление развития письменности, да и культуры в целом. Для древней Вавилонии характерно обилие записей, не имеющих отношения к культу – хозяйственные, художественные, учебные надписи сохранились во множестве.
Итак, мы имеем точечность, отсутствие всякого развития и движения, второстепенность человека перед богами и миром, и некую ироничность, презирающую свое положение. Вполне предсказуемо было появление на такой основе списков – перечислений того или иного рода, не имеющих видимой обоснованности именно такого порядка и стиля составления, а, по-видимому, записывавшихся как получится (чуть не вырвалось «как бог на душу положит», да рано еще было вавилонянам для такого бога).
Удивительно сочетание бессистемности, с которой велись всякого рода заметки – и огромного объема записанных знаний. До систематизации и обобщений дело не дошло, и теперь понятно, почему.
Обрывки знаний, записанных вавилонянами, охватывают все представимые тогда области жизни, от религии до сказок (мало отличавшихся тогда друг от друга), от медицинских рецептов до кодексов законов.
Характерно, что отсутствие понятия развития исключало возможность предположения исправления или раскаяния преступника, в уголовных законах того времени в качестве кары предлагается казнь или воздаяние, впоследствии нашедшее отражение в Библии – возмездие равной мерой или «око за око». Ни о каких исправительных тюрьмах и тому подобном речи не было, так как исправления не существовало как такового.
Обрывочность и бессистемность, осколочность знаний вавилонян (как осколки кирпича) предопределили сложность их составных прописей медицинского и кулинарного характера. Именно из Вавилона современная цивилизация получила различные способы приготовления лекарств, такие, как измельчение, растирание и другие способы приведения в осколочно-неорганизованное состояние, и смешивание или приведение в общую бессистемность различных субстанций. В результате мы имеем различные порошки, мази, притирания и лекарственные смеси – основы для приготовления напитков.
Стоит предположить, что жидкий хлеб, о котором шла речь раньше, при описании Египта, – пиво, было родом из Вавилона. Изначальное пиво не сбраживалось, оставаясь настоем, питательной болтушкой из зерна и солода, лишь потом Египет научился готовить хмельное, сброженное пиво. Вероятно, и пресный хлеб пошел от Вавилонии, подтверждение тому – библейские упоминания о священных пресных хлебах.
Ну, пока достаточно. В следующий раз продолжим. До свидания!
Предыдущие записи в этой рубрике: